Уже трудно сосчитать те ночи, когда я мыслями возвращаюсь к самому нашумевшему в России преступлению начала 20-го века, покушению на жизнь Ленина, которое произошло 30 августа 1918 года на заводе Михельсона, ныне Московский электромеханический завод имени Владимира Ильича.

Кажется, все точки в этом деле расставлены еще сто лет назад. Преступница задержана через пару минут после выстрелов в вождя, созналась в совершении покушения на него и конечно была расстреляна.

Генеральная прокуратуры РФ, проводившая в 1991 -1996 году, проверку по делу о покушении на жизнь Ленина, подтвердила ее виновность.

Зачем только рассекретили материалы этого дела, в котором вопросов кратно больше чем ответов. Что ни протокол, то нестыковка в показаниях, но даже такое элементарное следственное действие как очная ставка никто не удосужился провести. А ведь речь идет  о покушении на жизнь, не какого ни будь там Бухарина или Радека, а о главе Советского государства. Да и расследовали совсем не рядовые чекисты с самыми чрезвычайными полномочиями, так как их действия курировал лично товарищ Свердлов, второе лицо в государстве. Не стоит напоминать, что после покушения на Ленина, пока тот оправлялся от ранений, Яков Михайлович Свердлов, фактически был руководителем № 1. Так что с полномочиями у чекистов привлеченным к участию в раскрытии этого преступления был, что называется «архипорядок».

Латыш Яков Петерс, заместитель Дзержинского, который и вёл дело Каплан, был опытным революционером, однако его биография, работа батраком , позже агитация среди крестьян и солдат не готовила его к работе следователя.

Впрочем, следствия как такого не было.  Вечером 30 августа, 1918 года Каплан была задержана, а рано утром 3 сентября ее расстреляли.

Что интересно, после расстрела Каплан, дело не прекратили, в нем имеются документы датированные серединой сентября 1918 года. Если бы нынешняя генпрокуратура его прочитала, то наверняка  строем утопилась бы в Москва – реке, не пережив халатности  своих предшественников и полного неумения прятать концы в воду.

Впрочем, взирать на это дело с высот сегодняшней юридической науки тоже опрометчиво и неправильно.

Как то ближе к полуночи раздался телефонный звонок. Мой товарищ, с необычным  латышским именем Арунас, которого не видел почти год, как само собой разумеющееся, сообщил, что сейчас заедет, покурить  за  чашечкой кофе, заодно, как он выразился, цитируя героя популярного фильма: «покалякаем о делах наших скорбных»

Сам он человек с непростой биографией. Родился в Латвии, в местечке Улброка, недалеко от Риги. Семья, вслед за отцом военнослужащим, сменила десяток гарнизонов, прочертив на карте СССР замысловатую линию своих путешествий. Сам Арунас, всю жизнь проработал  на разных незначительных прокурорских должностях, но видимо из-за своего бунтарского характера, тоже поменял не одно место службы. Потом в середине 90-х ввязался в какую-то мутную историю и угодил за решетку, где провел чуть меньше года, но был оправдан и отпущен на все четыре стороны. А в те времена четыре стороны, это почти неизбежный «челночный бизнес», там купил – здесь продал, и он снова стал расчерчивать карту страны замысловатыми линиями своих путешествий. Похоже, эти путешествия, кроме массы впечатлений ничего ему не принесли, кроме скромной должности юриста в одном из Крымских предприятий.

Появившись, он, как будто мы вчера расстались,  продолжил разговор.

— знаешь, я тоже в свое время интересовался этой бабенкой

-ты про кого?

-как про кого, про Каплан.

-Откуда ты знаешь, что я ей интересуюсь, без нее дел хватает

— не задавай глупых вопросов

-понял

Давай начнем с самого начала, сказал с едва уловимым латышским акцентом мой ночной визави.

Ты уверен, что  расстрелянная Мальковым девица была действительно Фани Каплан?

Я, конечно, ответил, что не уверен даже в том, что в мавзолее лежит именно Ленин, тот который на берегах Волги родился.

Но его вопрос заставил еще раз воскресить в памяти, что мы вообще знаем о Каплан из более-менее достоверных источников.

Фейга-Дора-Фаня-Фанни Ефимовна-Хаимовна-Файвеловна Каплан-Ройд-Ройтблат-Ройдман — столько имен имела  двадцативосьмилетняя женщина, одиннадцать из которых провела в каторжных тюрьмах.

В статейном списке, составленном киевской тюремной инспекцией 30 июня 1907 года, отмечалось, что по ее собственному заявлению она происходит “из мещан Речицкого еврейского общества”, но при проверке это не подтвердилось.

На допросах в 1918 году она заявляла: « Я, Фани Ефимовна Каплан, жила до 16 лет на фамилию Ройдман. Родилась я в Волынской губернии, уезда не помню. Отец мой был еврейский учитель. Теперь вся моя семья уехала в Америку.

Но в письме 1916 года родители Каплан подписались этой фамилией.

Вот так, поди разберись, если даже царская инспекция в свое время  не смогла разобраться, кого на вечную каторгу приняла.

От размышлений меня оторвал голос Арунаса, который явно подражая киношному Жеглову произнес: «Надо было со своими бабами вовремя разбираться»

-Ты о чем, задал я вопрос

-ни о чем а, о ком, конечно о младшем, о Диме, об Ульянове.

-это которого Ленин полным дураком называл? Неужели ты веришь в эту чушь про его роман с Каплан в Евпатории.

-Верю не верю, но это может объяснить, почему бытует версия  о том, что в сороковых годах ее встречали живой в лагерях.

О реакции Ленина сообщила А. Балабанова, хорошо знавшая семью вождя и навестившая Ленина в сентябре 1918 г.: “Когда мы говорили о Доре Каплан, молодой женщине, которая стреляла в него и которая была расстреляна, Крупская была очень расстроена. Я могла видеть, что она глубоко потрясена мыслью о революционерах, осужденных на смерть революционной властью. Позже, когда мы были одни, она горько плакала, когда говорила об этом. Сам Ленин не хотел преувеличивать эпизод. У меня сложилось впечатление, что он был особенно потрясен казнью Доры Каплан, так как это имело отношение к нему самому; что решение было бы более легким, если бы жертвой ее пули был один из народных комиссаров. Позднее, когда я выразила свои чувства по поводу казни группы меньшевиков, обвиняемых в контрреволюционной пропаганде, Ленин ответил: “Неужели Вы не понимаете, что если бы мы не расстреляли этих нескольких лидеров, мы могли быть поставлены в положение, когда нам придется расстрелять десятки тысяч рабочих?” Его тон не был ни жестоким, ни безразличным, создалось впечатление трагической необходимости, которая глубоко поразила меня в то время”.

// Balabanoff A. My life as a Rebel. London, 1973. P. 187,188.

В другом варианте воспоминаний А. Балабанова говорила, что она интересовалась у Ленина судьбой стрелявшей женщины, и Ленин, слегка смутившись, ответил: “Центральный комитет решит”. Позже она узнала, что Дора Каплан сослана в Сибирь. // Angelica Balabanoff. Impressions of Lenin. The University of Michigan Press, 1968. P. 11,12.

У меня тут — же в голове выстроилась версия. Зная (насколько это слово применимо к современным условиям) характер Ульянова старшего, у которого среди мужчин,  совсем не было друзей, время он предпочитал проводить в женском обществе, с сестрами, Надеждой Крупской, Инессой Арманд. Свое женское окружение Ленин просто обожал.  «Полный дурак» Дмитрий Ульянов мог через сестер повлиять на решение старшего брата, сохранить жизнь Каплан, конечно при условии, что её жизнь ему была хоть  немного  дорога.

Российская газета № 120 за 2015 года опубликовала следующие воспоминания:

— О близких отношениях Фанни Каплан и Дмитрия Ильича я впервые услышал году в 1968-м, в застольных беседах своего деда-летчика, полковника, лично знакомого с Василием Сталиным и Амет-ханом Султаном, — рассказывает евпаторийский краевед Павел Хорошко. — У нас дома часто собирались его друзья — городская элита того времени: старые большевики, офицеры, интеллигенты, из которых почти всем пришлось пройти сталинские лагеря. Сомневаться в достоверности этого факта мне не приходилось, потому что и без этих рассказов о романе Каплан и Ульянова у нас в городе в 1950-1960-х годах сохранялось немало устных свидетельств.

Его роман с Каплан развивался стремительно и бурно. Доктор был известен как дамский угодник и не мог пропустить мимо такую видную барышню. Тем более революционерки отличались от обывателей свободными нравами, а за годы каторжного заключения истосковались по мужским ухаживаниям…

Впервые они увиделись в приемном отделении «Дома каторжан». Дмитрий Ильич вел учет всех прибывших. И потом имели немало вариантов для продолжения знакомства. Знаток городской светской жизни, Ульянов знал, где и как развлечь даму…

 В элитном кругу революционеров бывали и «афинские вечера», где свобода взглядов распространялась и на сексуальные отношения. Необычный курортный сезон 1917 года набирал обороты, атмосфера была пронизана ожиданиями крутых перемен, над городом витал дух романтики и авантюризма! На пляжах евпаторийцы с изумлением наблюдали за выходками пропагандистов общества «Долой стыд!» — обнаженные люди призывали отдыхающих освобождаться от обывательских предрассудков и раздеваться.

Долой стыд: Сексуальная коммунистическая революция

В Евпатории, по словам Хорошко, подметили, что для Дмитрия Ульянова ухаживания за Каплан были чем-то большим, чем курортный флирт. Бывшая каторжанка буквально расцветала на глазах, ее видели в красивых платьях на вечернем моционе по набережной. А доктор щеголял в офицерской форме. На фотографиях заметно, что он с удовольствием позирует в фуражке, с шашкой на боку. Долгое время в местном краеведческом музее под стеклом был один из таких снимков — военврач с погонами капитана царской армии.

— В земской управе сплетничали о его романе, тем более что он давал повод для таких разговоров. Не однажды по земской линии отмечали отсутствие пары лошадей, которые были закреплены за уездным врачом, — рассказывает краевед. — Утром бидарка — двухколесная повозка, на месте, а лошадей нет. Дмитрий Ильич отправлялся с Фанни в романтические путешествия на Тарханкут. От Евпатории это 60 верст. Отдохнуть от верховой езды они останавливались в трактире «Беляуская могила» — на полпути, возле озера Донузлав, а ночевали в имении вдовы Поповой в Оленевке. Их роман вполне мог закончиться свадьбой, если бы в их отношения не вмешались партийные товарищи.

— Знаешь я, конечно, что-то слышал об этом движении, но вот его основатель мне чего-то крайне неприятен, чисто внешне конечно.

Долой стыд: Сексуальная коммунистическая революция

Идеолог общества «Долой стыд!» Карл Радек

Долой стыд: Сексуальная коммунистическая революция

Идеологом и одним из основателей движения был друг Льва Троцкого, революционер Карл Радек. Это именно он возглавил колонны обнаженных людей новой формации, марширующих нагишом по Красной площади. Карл Радек и шарж Н. Бухарина.

Мы сейчас не про стыд и не про Радека, сказал Арунас, закуривая очередную сигарету. Я допускаю, что получившие нежданную волю, каторжане и каторжанки могли позволить себе лишнего, и скорее всего, позволяли, но, похоже, у Дмитрия Ульянова к Фани был не простой интерес. Поэтому можем предположить версию. Покушение на Ленина Каплан совершила из каких-то личных чувств и обид. Если он уж родного брата публично идиотом называл, то можно представить, как он выражался в адрес Фани, которая, о ужас семьи, не была идеологически близка его убеждениям.

Тем более что на допросе, 31 августа, проведенном Петерсом в 2.25 утра, Каплан заявила:

Стреляла в Ленина я. Решилась на этот шаг еще в феврале. Эта мысль во мне назрела в Симферополе, и с тех пор я начала подготовляться к этому шагу.

Из воспоминаний мы знаем, что Дмитрий Ильич Ульянов был крайне несдержан к алкоголю.

Беспристрастную, но не лишенную иронии характеристику Дмитрия Ильича оставил в своих воспоминаниях «Крым в 1917-20-е годы» князь Владимир Оболенский, депутат I Госдумы от кадетов. Кстати, именно Оболенский организовал поддельный паспорт Владимиру Ильичу на имя Николая Ленина в 1900 году, по которому тот выехал из России за границу. «Доктор Ульянов сохранил свои свойства и на посту председателя Крымского Совнаркома, — писал князь. — Пьянствовал еще больше, чем прежде, властности не проявлял, но, как добродушный человек, всегда заступался перед чрезвычайкой за всех, за кого его просили».

По пьяной лавочке мог пожаловаться Фани на брата да, еще будучи во хмелю, что ни будь приукрасить.

Конечно, все может быть, ответил я, но для версии это слабовато, пару воспоминаний которые уже невозможно проверить

Ладно бог с ними, с амурными делами, тут уж точно не разберешься, скажи, а как думаешь, Каплан действительно расстреляли?

Я задумался, сам не верю в ее расстрел, но решил подыграть собеседнику
-Зная кровожадность первородных большевиков, мне кажется, что с их точки зрения не расстрелять Каплан было бы просто неприлично.


К тому же есть книга Павла Малькова, «Записки коменданта Кремля» где он повествует как в присутствии поэта Демьяна Бедного, не дрогнувшей рукой в 4 часа утра, на территории авто-боевого отряда Кремля, расстрелял Каплан в затылок, после чего сжег в бочке из-под смолы. При этом вредный Демьян, не выдержав соответствующего запаха и картины убийства, грохнулся в обморок.
-У тебя случаем нет этих «записок» Малькова, спросил Арунас
-Неохота среди ночи искать, где-то есть. Что тебя интересует, давай в интернете найдем.
-Валяй
Открыв книгу по первой попавшейся ссылке, я сразу понял, куда клонит мой друг. Раньше на эту фразу я не обращал внимания.
В предисловии от издательства указано:
Книга «Записки коменданта Кремля» создана П. Д. Мальковым в творческом содружестве с кандидатом исторических наук А. Я. Свердловым.

Андрей Свердлов – сын Якова Михайловича Свердлова
занимал высокие посты в НКВД, работал в контрразведке — заместитель начальника и начальник отделения, позже заместитель начальника отдела «К» 2-го Главного управления МГБ СССР. Участвовал в проведении сталинских репрессий, по свидетельствам ряда своих подследственных (в частности, Анны Лариной, жены Н. И. Бухарина), активно применял пытки и издевательства над своими бывшими приятелями, попавшими к нему на допрос в качестве «врагов народа»


Если уж кого подозревать в предвзятости следствия и желании скрыть истинные обстоятельства покушения на Ленина, то вырисовывается мрачноватая фигура Якова Свердлова. Который распорядился забрать арестованную Каплан с Лубянки и доставить в Кремль. Возможно лидер Советского государства побаивался, что в условиях Лубянки чекистам ничего не мешает произвести внутрикамерную разработку и опытные «наседки» разговорят молчаливую эсерку. Бог знает что она там может наговорить сокамерницам. Кремль другое дело, в Кремле он сам хозяин, в Кремле полный контроль.

Но даже в Кремле Яков Михайлович не стал сильно «заморачиваться» в поисках истины, которую возможно знал лучше, чем сама обвиняемая, а кардинально решил вопрос секретности получаемой информации, без всяких затей вроде открытых судов, попросту приказал ее расстрелять.
Если это так, то сын Свердлова, Андрей, попросту присматривал за Мальковым, что бы тот, в своих «Записках» не сболтнул чего лишнего, чтобы правильно выстроил партийную линию, расставив положительные акценты исключительно на нужных товарищах. Тем более что к времени написания книги оба отсидели приличные сроки, и их личное благополучие очень зависело от благосклонности Никиты Сергеевича Хрущева, который, как известно, не очень любил своего предшественника Иосифа Сталина.
Кстати, фамилия Сталина упоминается в «Записках» всего один раз.

О расстреле Каплан Павел мальков, как мне кажется с гордостью пишет:

«Вызвав несколько человек латышей-коммунистов, которых лично хорошо знал, я обстоятельно проинструктировал их, и мы отправились за Каплан. По моему приказу часовой вывел Каплан из помещения, в котором она находилась, и мы приказали ей сесть в заранее подготовленную машину. Было 4 часа дня 3 сентября 1918 года. Возмездие свершилось. Приговор был исполнен. Исполнил его я, член партии большевиков, матрос Балтийского флота, комендант Московского Кремля Павел Дмитриевич Мальков, — собственноручно. И если бы история повторилась, если бы вновь перед дулом моего пистолета оказалась тварь, поднявшая руку на Ильича, моя рука не дрогнула бы, спуская курок, как не дрогнула она тогда…»

И это все, других воспоминаний или документов нет или они неизвестны. Присутствовавший при казнит пролетарский поэт Демьян Бедный, в последующие годы ни разу не обмолвился ни словом об этом событии, свидетелем которого он якобы был.

Можно ли верить правдивости слов Павла Малькова. Лично у меня они вызывают сомнения.

Арунас одобрительно кивнул головой и сделав большой глоток кофе, неожиданно стал прощаться. Остановившись в дверях назидательно произнес: «Вспомни о подразделении «сова». До встречи»

Я прекрасно понял его намек, но об этом расскажу чуть позже.

Колесников Борис.
9788118380@mail.ru


Поделись статьей в: