Сегодня, перебирая всякое квартирное барахло, наткнулся на свой дембельский альбом.
Не знаю, сейчас в армии делают такие или нет, но в мое время альбом с армейскими фотками был как нечто святое и неприкасаемое. Его обязательно надо было сделать и увезти домой, не смотря на строжайшие запреты, касающиеся фотографирования на территории части. У всех в альбомах на первой страничке была вклеена обрамленная в красивую рамочку, повестка, обязывающая явиться в военкомат, на призывной участок, а на последней вырезанный из газеты Приказ министра обороны СССР, об увольнении в запас.
В дополнение к альбому полагалась солдатская шинель, у которой металлической щеткой делался начес сантиметра на полтора — два, и ботинки с подковками из победита. С такими, если шаркать ногами по асфальту, из — под каблуков вылетают снопы искр. Наверняка, в этих странных шинелях мы меньше всего походили на воинов Советской армии, пусть и отслуживших свой срок или если говорить языком агитплакатов «выполнивших священный долг перед Родиной». Ушитая по всем швам форма, в которой даже руку поднять было затруднительно, дополняла все эти дембельские аксессуары.
Я до такой степени ушил брюки, что никак не мог поднять ногу, чтобы сесть в долгожданный « дембельский» вагон. Но если честно, может причина была не только не в штанах. Ведь сев в поезд в Риге, вместо Симферополя мы очутились в Вильнюсе, где нас радостно встретил военный патруль. Видимо проводник «настучал» ведь русских в прибалтийских республиках и тогда в 80-х не очень любили, называли оккупантами. Но нет худа без добра, хорошо, что нас задержали, поскольку с этого момента вопрос как отправить дембелей по назначению, стал головной болью коменданта вокзала, а нас, его заботы мало трогали.
Но я отвлекся от маленькой истории, которую хотел рассказать.

У нас в роте было много прибалтов, латышей, литовцев, эстонцев. Были ребята из Белоруссии. Вот где было бы раздолье составителю словаря живого великорууского языка, Владимиру Далю. У белорусов очень интересные выражения: « я сегодня тебя снил» «через тебя в наряд попал», конечно, до нынешнего Президента Лукашенко который перетрАхивал парламент, им далеко, но все же.
Армейская жизнь не блещет разнообразием и я придумал себе развлечение, ночью, когда на боевом дежурстве бывало затишье, я просил какого ни будь латыша перевести и написать мне по – латышски четверостишье которое первое приходило мне в голову, например
Ты жива еще моя старушка
Жив и я привет тебе привет
Пусть струится над твоей избушкой
Тот вечерний несказанный свет.
Потом ловил следующую жертву, и просил перевести на русский то, что написал предыдущий воин.
Получалось забавно, иногда пошло, когда я просил перевести есенинское
Пой же, пой! В роковом размахе
Этих рук роковая беда
Только знаешь, пошли их на …
Не умру я, мой друг, никогда
Сам я старался, таким образом, немного выучить прибалтийские языки, но кроме грубых ругательств, мое языковое образование вперед не продвигалось.
Но в армии, все, что выходит за рамки устава не может продолжаться долго.
В один прекрасный день меня вызвал к себе замполит части и как – то недобро спросил «что, рядовой, говорят ты сильно стихи любишь»?
Я, как и положено старому солдату, ответил: «никак нет товарищ майор, стихи не люблю»
— а мне тут другое пишут, зловеще сообщил замполит.
От слова пишут, меня внутренне передернуло. Одно дело если просто говорят, другое дело, когда пишут. Раз пишут, значит, куда-то подшивают. Смелости ответить фразой из знаменитого фильма: «Указ 7/8 шьешь, начальник» у меня не хватило, и я, вспоминая судьбы известных мне в то время, диссидентов, молча, ждал продолжения.
— Я тут посмотрел твое личное дело, сообщил майор, службу ты тянешь, я даже подумывал ходатайствовать о присвоении тебе звания ефрейтора.
Это уже было прямым оскорблением с его стороны. Тогда в ходу была поговорка: «лучше иметь дочь проститутку, чем сына ефрейтора». Ну, очень плохо относились в части к носителям этой отметки на погонах.
Но мне оставалось только молчать и слушать.
Замполит, продолжил: «На днях к нам приедут шефы из Саласпилса, мы им должны показать свою художественную самодеятельность» (которой у нас в части отродясь не было) Кругом марш в библиотеку, к утру выучить стих, а лучше три, я сам выберу какой рассказывать будешь.
— Но у нас в библиотеке кроме «Бескрылых птиц» Виллиса Лациса, ничего нет.
Эх, зачем я это сказал, ведь знал же, что библиотекарем работает жена замполита, которая появляется на работе по великим праздникам.
Политрук разразился такой замысловатой нецензурной тирадой, которую я точно воспроизвести не в силах, из печатаных слов проскакивало: « подрываешь боеготовность, зря тебя мама родила, дисбат, умрешь в нарядах» и т.д. Обычно он говорил медленно, с акцентом. Как все прибалты, а тут разошелся, что грузчики в порту обзавидовались бы. Закончил он свою блестящую речь приказом: сам сочинишь, к утру доложишь, и что б не меньше трех стихов»
— Есть, разрешите идти.
Ответил он как-то не по-армейски, скорее по-шоферски: «…дуй)
После утреннего построения я явился пред очи замполита
— Ну, докладывай, сказав замполит, удобно устроившись в кресле, явно собираясь надолго остаться в позе слушателя.
Я решил бубнить без всякого выражения, мол, не рожден для самодеятельности. На самом деле так и есть.
Начинай, поторопил начальник.
Я начал завывать стихотворение Константина Симонова, которое рассказывал еще на утренниках в детском саду, «Секрет победы»
Дослушав до строк:
Но когда, по машине
Вдруг стрелять перестав,
Ты видишь, как враг уходит, –
Можно забыть устав.
Замполит поднял руку, хорош мне тут разводить… Забыть Устав, ишь чего придумал. Давай, что там еще у тебя есть.
Конечно, он меня огорошил, но с замполитами спорят только идиоты.
Я спросил как насчет Высоцкого?
Ты начинай, а я потом решу.
Первые строчки майору точно пришлись по вкусу

Я помню райвоенкомат:
«В десант не годен — так-то, брат.
Таким как ты там не впротык…» И дальше — смех:
Мол, из тебя какой солдат?
Тебя — хоть сразу в медсанбат!..
А из меня — такой солдат, как изо всех…
Он даже поощрительно кивнул тем, что у обычных людей называется головой.
Но когда услышал слова:

И только раз, когда я встал
Во весь свой рост, он мне сказал:
«Ложись!.. — и дальше пару слов без падежей. —

Грозно встал и спросил: «Ты что? Хочешь, чтобы шефы подумали, что армии матом ругаются?
(пишу и думаю, ведь мало кто поверит в правдивость, но вспомните поговорку, «кто в армии служил, тот в цирке не смеётся», и все станет на свои места)
Давай еще, что ты приготовил. Я ничего не готовил, а вспоминал то, что знал, и спросил: « может лирическое что ни будь, например «Собаке Качалова». В это время в кабинет зашел посыльный от дежурного по части «Товарищ майор, Вас вызывает командир». Майор как строевой конь встрепенулся, одернул мундир и, надевая фуражку, сказал: «Название мне понравилось, надеюсь там без твоих неуставных заскоков. Давай его расскажешь»
Если бы я в тот момент понял, что он меня не расслышал, или его подвело его прибалтийское образование. Я бы сказал не «Собаке Качалова» а так, как это стихотворение более известно «Дай Джим на счастье лапу мне». Но что было, то было.
Настал час ИКС. Шефов усадили в зале, произнесли подобающие случаю слова, какой –то неизвестный лейтенант красиво сыграл на испанской гитаре. Нашлась даже парочка джигитов из хозвзвода, сплясавших что-то ритмично удалое. Причем плясали так азартно, что я пытался, но никак не мог догадаться, на чем их политрук «спалил», что они так каблуками по сцене молотят.
Номера объявлял замполит лично. Он не пользовался микрофоном, но его голос точно был слышен на улице, до самого КПП. И вот своим поставленным трубным голосом с латышским акцентом он объявил: «Сейчас отличник боевой и политической подготовки (соврал), рядовой Колесников, прочтет стихотворение «САПОГИ Качалова»
При этом мои несуществующие регалии он назвал так, словно я, его подчиненный,  был автором стихотворения, а не какой-то малоизвестный не служивший в армии Есенин.
В зале вежливо похлопали. Майор имел вполне счастливый вид. После окончания всей этой самодеятельности, он подошел ко мне в курилке и очень назидательно сказал: «Молодец, Колесников, хорошее стихотворение, сапоги это лицо солдата. Не зря я за тобой присматриваю»

 

Колесников Борис.
9788118380@mail.ru

Поделись статьей в: