Из своего щенячьего детства мне только и запомнилась моя большая теплая мама, которая меня кормила и согревала, постоянно умывала меня, облизывая своим большим шершавым языком. Рядом с ней было тепло и радостно.
Потом, появились какие – то люди и забрали меня к себе. Я быстро к ним привык и привязался, а точнее полюбил. Полюбил всем своим преданным собачьим сердцем. Полюбил так, как умеют любить только собаки.
Счастье было недолгим, в один промозглый вечер хозяева долго везли меня на машине и, кинув «апорт» выпустили погулять в старом заброшенном парке. Когда я счастливый, виляя хвостом, вернулся с найденной палкой, то увидел только огоньки уезжающей в ночь машины.
Я знал, что меня не бросят, что за мной вернутся, и терпеливо ждал на месте день-второй, третий. Увидев редкие огоньки машин, которые иногда ночью заезжали в заброшенный парк, я срывался с места и бежал им на встречу. Но это были чужие огоньки, которые равнодушно проезжали мимо.
Я терпеливо ждал, не умея согреться в холод не зная где найти укрытие от дождя. Только два моих постоянных спутника – жажда и голод сгоняли меня с места и заставляли идти наугад, в надежде найти в ближайшей куче мусора что ни будь хоть утоляющее голод.
Со временем мне стало тяжело подниматься с земли, а пройти несколько десятков шагов было еще тяжелее, но я все равно шел, мне надо было обязательно вернуться туда, куда за мной обязательно придут

Иногда, когда я понуро брел по дорожке парка, навстречу попадались мамы, которые завидев меня, брали своих детей за руку, предупреждая: «не подходи к нему, он больной». Иногда кто ни будь сердобольный, кидал мне кусочек принесенного голубям хлеба. Это был праздник, но близко к себе никто не подпускал, я привык к этому шипящему: «пшел вон»
Но даже эта жизнь внезапно кончилась, вместе с появившимися в парке людьми вооруженных большими сачками, которые накрыв меня их сетью, бросили в раскаленный от солнечной жары фургон и увезли в приют для собак.
В приюте врач, бегло взглянув на меня, сказала «не жилец». На этом все процедуры закончились
Я тогда не знал, что означает это слово и продолжал жить.
В вольере я был один, частенько миска для воды оказывалась по нескольку дней пустой, и я лизал ее дно языком, тщетно пытаясь найти в ней хоть капельку воды. Иногда в приют приходили какие то люди, которые медленно шли вдоль вольеров, пока не находили счастливчика, которого забирали к себе. В такие дни все собаки, завидев гостей, радостно лаяли, становясь на задние лапы, просовывая морды сквозь решетку вольеров, стараясь обратить на себя внимание. Я тоже ковылял к решетке, но мимо моего вольера люди всегда проходили, не замедляя шаг. Со временем я перестал радоваться этим приходам, и, свернувшись в клубок, лежал, не реагируя ни на что, в углу своей конуры, которая как оказалось, стала последним моим земным жилищем.

Настал тот день, Тот самый, который всегда когда нибудь настает. Меня принесли к тому доктору, что когда-то сказала «не жилец». Она посмотрела что – то в своей тетрадке, подчеркнула, и, надев перчатки, сделала мне укол, который я почти не почувствовал.
После укола приходящая помощница врача, взяла меня на руки и вынесла на улицу. Она прижимала меня к своей груди и сквозь слезы повторяла: «не бойся хороший, там тебе будет хорошо, никто тебя обижать не будет, там всем хорошо».
Я уткнулся носом в ее грудь, мне стало тепло и уютно, как тогда в почти забытом детстве со своей мамой, которая меня заботливо облизывала и грела. Я не хотел никуда уходить от этой женщины, с которой мне тепло и спокойно. В эти последние минуты, встретив людскую доброту, я был счастлив. И хоть с каждой секундой глаза мои, наливаясь чем-то тяжелым, закрывались, я из последних сил сумел дотянуться и лизнуть ее заплаканное лицо, сказав, по своему, по собачий спасибо за подаренные мне теплые последние минуты жизни. Я ведь до последнего верил, что меня не бросят, за мной вернутся…

На изображении может находиться: собака
Поделись статьей в: